Газета "Московский Комсомолец" 20 июня 1998 г.

Ринат Дасаев: Я больше никогда не женюсь!

- Это личное. И, кроме меня, никого не касается.

Дасаев объявился так внезапно, как и исчез. Просто вдруг прилетел в Москву, поселился в своей старой квартире неподалеку от Белорусского вокзала, где все эти десять лет жили другие люди, и приехал на футбол. На метро. В этом самом нашем московском метро того, чей телефон в восьмидесятые обрывали сотни фонатствующих поклонниц, прельщенных ясной, доброй дасаевской улыбкой, а мальчишки во дворах, изменив извечному мальчишескому желанию забивать, поплевав на пыльные ладошки, вставали в ворота из двух портфелей... В общем, в метро его даже не узнали.

Забыли, — спокойно констатирует Ринат. — Людям свойственно забывать.

- А сейчас уже узнают?

- 0-о, сейчас — да. Я же все время по телевизору мелькаю.

И в этом весь Дасаев, чья слава всегда существовала как бы отдельно, совсем его не касаясь. Можно подумать, всех, кто мелькает по телевизору, узнают. В этом они с Третьяком, легендой хоккейной, похожи. Только Третьяк не потерялся, а Ринат …

- Жизнь — жестокая штука. Ко многим вещам я оказался просто не готов.

... Нет, это просто невозможно — не говорить о его пропаже в Испании. Об этих десяти годах.

- Вы помните тот день, когда поняли вдруг, что перестали быть вратарем, а на вопрос: "Кто же я теперь?" — еще не могли ответить?

- Это ощущение приходит не в один день. Все происходило постепенно. Я отходил от того, чем жил раньше неделями, месяцами... Может быть, этот уход — скорее психологический, чем физический — начался с чемпионата мира девяностого года? Последнего моего чемпионата...

- Где в вас как вратаре впервые за долгие годы усомнились?

- Да. Лобановский перестал вызывать меня на сборы. А когда я приехал перед чемпионатом мира - отнесся с холодком. Я до сих пор не знаю, в чем причина. Но в любом случае мог бы ведь по-человечески поговорить. Сказать, что именно не нравится. Однако Валерий Васильевич меня в упор не видел. Кто его разберет - то ли считал, что Уваров лучше, то ли хотел развалить команду напоследок: сам он уже в Саудовскую Аравию на работу собирался.

- В поражении на чемпионате он потом вас обвинял…

- Обвинял. Не только меня, конечно, - всех, кто в тот момент за границей играл. Очень это Валерия Васильевича раздражало.

... Понимаете, я не хочу его сейчас обвинять. И встретились бы мы с Лобановским сейчас нормально. Ведь с того чемпионата мира мы ни разу и не виделись, не говорили. Даже не попрощались толком: какое там могло быть прощание. Я уезжал с очень тяжелым сердцем. Думал: "Ну ничего, приеду сейчас в "Севилью" и докажу, что хоронить меня рано". Только доказать ничего не получилось.

- Когда слишком хочешь что-то доказать, обычно ничего и не получается.

- Да, пожалуй. Во всяком случае, там взяли молодого парня из "Барселоны" и место в воротах доверили ему. А я... Ну, отработал еще четыре года как тренер вратарей в клубе. Затем ушел, открыл магазин спортивных товаров. Но конкуренция оказалась слишком большой. Мы прогорели. Магазин, конечно же, был разрекламирован: "Ринат Дасаев" и так далее. В Испании ко мне все-таки относились очень тепло: большинство покупателей - футбольные болельщики. Только коммерсант из меня получился никакой. А после, когда разорился, пошел работать в школу с детьми...

- И думал при этом: "Разве это то, о чем я мечтал?"

- А у кого вообще мечты сбываются? Только не подумайте, что я чувствовал себя ущербным человеком. Я выходил на улицу, общался с друзьями. Может, только времени свободного было непривычно много, да знакомых стало гораздо меньше. Все-таки знаменитый вратарь и детский тренер - разные профессии. Детский тренер не так привлекателен. - Для вас это стало неприятным открытием? - Да полно, я уже не мальчик. Может быть, в глубине души я был даже рад этому. Много лет я был в центре внимания, а от излишнего внимания порой сильно устаешь.

- Но почему же вы не писали и не звонили родителям?

- Не хотел огорчать их. Радужных новостей не было. А зачем тогда? Пожилые люди, переживали бы.

- Чувствуется характер победителя: "Или первый, или никакой".

- Я для себя так не формулировал. Поймите, я не хочу особенно распространяться об этом времени не потому, что со мной происходило что-то сверхъестественное. Я никогда не любил особенно рассказывать о себе. Если ты творишь людям все и не оставляешь для себя что-то, о чем нужно помолчать, то через некоторое время придет такая опустошенность... Да, у меня не было в последние годы в Испания большого количества денег, не было престижной работы. Но разве это главное? Многие люди живут, не имея денег вообще, и не считают жизнь неудавшейся. Я и жил в принципе как обычный человек. И что дальше?

- Ринат, неужели ни разу не хотелось вернуться?

- Хотелось, но... Мне часто бывает очень не просто принять решение. Сначала нужно все обдумать, взвесить. Что значит вернуться? Я все эти годы не следил за российским футболом, с трудом представлял себе, что происходит в России. Куда возвращаться? Квартира, предположим, была. Но это же еще не все. Нужна была определенность.

- И если бы брат, приехавший с журналистами, вас не уговорил, мы бы Дасаева в Москве так и не увидели?

- Кто знает... Понимаете, я даже сам не знаю, надолго ли сюда приехал. Да, сейчас я чувствую себя прекрасно, как будто молодость обратно вернулась. Работаю с вратарями "дубля" в родном "Спартаке", играю в футбол за ветеранов. Я ведь сто лет в ворота не вставал. А тут встал в матче против киевского "Динамо", и неплохо, по-моему, получилось. Но что будет дальше? Может быть, получу выгодное предложение из Испании...

- Значит, все равно в Испанию тянет?

- Десять лет из жизни не вычеркнешь.

-Но здесь-то было тридцать.

- Я такой человек - мне нужно время, чтобы привыкнуть. Может быть, пройдет полгода, и я ни в какую Испанию не захочу.

... Да нет, наверное, в дасаевском исчезновении никакой особенной тайны. Просто срабатывают какие-то непонятные стереотипы: великий вратарь должен после окончания карьеры непременно стать великим тренером или видным бизнесменом. Ему почему-то нельзя жить, как все. В квартире с минимумом некогда очень дорогой, а сейчас устаревшей мебели, тушить окурки в простенькую пепельницу и ездить на метро. Правда, Ринат говорит, что скоро купит себе машину и до сих пор не купил только потому, что забыл в Москве многое улицы, а как человек осторожный и обстоятельный... Дасаев готовит себе сам: - Я, конечно, не выдающийся повар, но мог при желании приготовить мясо, сварить суп, плов. Ринат был женат на известной гимнастке Нелли Гаас. Развод пришелся как раз на то "смутное время" в Испании.

- Понимаю, вам бы не хотелось, чтобы об этом спрашивали.

- А я даже не знаю, что об этом сказать. В чем-то я виноват, в чем-то Нелли. Сейчас она открыла гимнастическую школу в Сарагосе, забрала туда детей. Я думаю, что теперь уже никогда не женюсь.

- Почему? Неужели это так страшно?

- Ну... Дело не в том, что я теперь избегаю женщин. Просто жена может быть только одна. Я... не хотел бы во второй раз пережить развод и все, что с ним связано: делить детей, выяснять отношения. И потом, если встречаешь девушку, неужели обязательно жениться? Почему бы просто не жить вместе: не понравилось - до свидания!

Чемпионат мира он сейчас смотрит не отрываясь. Ведь что бы он ни говорил о прелестях жизни обыкновенного человека, в глубине души Ринат, как мне кажется, всегда был и до сих пор убежден, что жить на самом деле стоит только футболом. То есть - в первую очередь футболом, а потом уже всем остальным. Ринат не любит глубокомысленных и пространных рассуждений о футболе, как обо всем, что считает для себя важным. Поэтому решается заговорить о парижских событиях после некоторого колебания:

"Я не думаю, что на этом чемпионате мира может произойти что-то особенное - И не могу сказать, будто в восторге от игры. которую здесь вижу. Элегантный, стремительный футбол уступил место футболу контактному. Где идет противоборство линий и делается ставка на умение отдельных звезд в одиночку выручать свои команды. Что же касается вратарей, то в первых матчах психологическое давление было настолько велико, что голкиперы делали слишком много ошибок. Но постепенно они справляются с собой и начинают играть надежнее".

Словом, в своих впечатлениях от мундиаля Ринат еще толком не разобрался, как и а том, что творится со сборной России, во Францию самым позорным образом не попавшей. Мы увиделись как раз через два дня после того, как стало известно о том, что главный тренер Борис Игнатьев подал в отставку.

Ринат пожимает плечами:

- У нас любят, во всем обвинять тренера. Посмотрите, сейчас место такое, казалось бы, престижное опустело. И что? Никто не хочет идти в сборную. Там, судя по всему, проблема не только игроков и тренеров. Руководство тоже должно с себя спросить. В таком провале один человек виноват быть не может.

Дасаев вернулся из Испании сильно поправившимся. Сейчас опять похудел. Сборы дают о себе знать. Мне рассказывали, что в Тарасовке он предложил как-то развлечения ради двум молоденьким форвардам пари: оба бьют по двадцать раз, и, если четыре мяча из каждой двадцатки влетят в сетку, Дасаев считается проигравшим. После сорока ударов он пропустил только два...

Инна РАССКАЗОВА.