Номер первый

"МОЙ " ЯШИН

Как и подобает классику, Яшин у каждого свой. Патриарх российской футбольной журналистики Лев Филатов рассказывал, что не знал другого вратаря, за которого постоянно опасался бы и побаивался, как за уязвленного, слабого, зная и помня одновременно, что он как никто силен и надежен. Это чувство непроходящей тревоги за Яшина (как бы с ним не стряслось чего-нибудь худого), рожденное его крайне неудачным дебютом в основном составе московского "Динамо" 2 июля 1950 года, Филатов ощущал и вне футбола. Все сорок лет...

"Мой" Яшин - рыцарь печального образа, который начал формироваться зимой 1970 года, когда в знаменитом дополнительном матче за "золото" XXXII чемпионата страны "Динамо" проиграло ЦСКА со счетом 3:4. Ташкентская трагедия динамовцев в моем воображении необъяснимо ассоциируется не с рыдающим форвардом команды Юрием Ав-руцким, не с безутешным молодым вратарем Владимиром Пильгуем, обследовавшим после игры всю штрафную площадку в поисках злосчастной кочки, от которой в его ворота срикошетил решающий четвертый мяч, не с убитым горем главным тренером "Динамо" Константином Бесковым, до сих пор не сомневающимся, что его ведущие игроки продали матч московским картежникам, а ... с абсолютно счастливым начальником команды "Динамо" Львом Яшиным, каким телевидение показало его за 20 минут до конца встречи, при счете 3:1 в пользу динамовцев. Лев Иванович потирал ладони в предвкушении близкой победы. Он, видимо, начинал новую главу в жизни...

Предательство тяжелее всех переживают люди преданные. За двадцать один год в большом футболе Яшин ни разу не изменил родному клубу. Даже уже смертельно больной, после ампутации ноги, оставался рядом с командой - регулярно посещал игры с ее участием. Увы, молодые одноклубники Льва Ивановича излишне часто оказывались плохими лекарями. 10 июля 1989 года я увидел Яшина в Петровском парке сразу после матча, в котором "Динамо", выигрывая после первого тайма, уступило вильнюсскому "Жальгирису" - 1:3. Льву Ивановичу кто-то помогал идти, поддерживая под локти. Неловко обращаясь с костылями, с какой-то огромной душевной тяжестью усаживался он на заднее сиденье "Волги", словно боясь остаться в салоне один на один с болью, которую причинили ему своей бездарной игрой динамовские футболисты. Молодые, здоровые, посвежевшие после душа, они появились через несколько минут у служебного входа стадиона, обласканные толпою фанатов. Автографы, улыбки, женские поцелуи, распахнутые дверцы иномарок - как будто и не было столь нелепого поражения. На фоне этой сцены малозначимый, казалось бы, эпизод в Петровском парке обрел силу большой человеческой трагедии...

Может быть, неуместное в отношении к Яшину чувство жалости, вернее, сострадания, тому виной, но даже торжества по случаю его 60-летия, состоявшиеся ровно через месяц - 10 августа 1989 года, показались мне насквозь фальшивыми. "Это не мой праздник, это наш, ваш праздник", - сказал тогда Лев Иванович и был абсолютно прав, поскольку на Руси как-то не принято праздновать дни рождения загодя, и тем более за два с лишним месяца. Кому это пришло в голову? Небесная канцелярия, разгневавшись, напустила в этот день затяжной дождь.

Были в программе праздника товарищеские матчи на "Динамо" с участием Бобби Чарльтона, Эйсебио, Беккенбауэра, Любаньского, Карлоса Альберто, Репа, Румменигге, Хуанито, братьев Керкхоф, звезд советского футбола, представленных динамовцами Москвы, Киева и Тбилиси. Были красивые слова в адрес юбиляра. "Пока жив на планете футбол, пока жив хоть один болельщик, будет жить имя Яшин", - сказал, в частности, тренер тогдашних чемпионов мира - аргентинцев - Карлос Билардо, но цепкая память почему-то зациклилась на эпизоде, когда какая-то западная фирма подарила Льву Ивановичу японский автомобиль "Мазда" (наши пожалели, а может быть, не додумались). Уверен, хотя и от души, но исключительно ради собственной рекламы, которую на следующий день взахлеб растиражировали абсолютно все советские газеты. Спасибо японцам, по достоинству оценившим вклад Яшина в российский футбол.

Впрочем, мы тоже оценили - 7 марта 1990 года Михаил Горбачев подписал Указ о присвоении Яшину звания Героя Социалистического Труда. Героем Лев Иванович, понятно, стал по крайней мере четверть века до этого, но власти расщедрились, лишь узнав, что жить ему осталось несколько дней.

7 марта у Яшиных на Чапаевском собралось много народа. Ждали председателя Совета Национальностей Рафика Нишанова, который "от имени и по поручению союзного парламента" должен был вручить награду. Лев Иванович чувствовал себя плохо - медсестра без конца делала ему уколы, а начальство задерживалось на сессии. Освободился Нишанов только к концу дня - наспех вручил, поздравил и откланялся. Вся процедура транслировалась по телевидению, благо это был первый случай, когда столь почетного советского звания удостаивался спортсмен. Никогда не забыть глаз Льва Ивановича, из которых уходила жизнь. Наш знаменитый радио-телекомментатор Николай Николаевич Озеров сказал мне потом, что эта излишняя стрессовая ситуация ускорила уход великого вратаря из жизни. Героем соцтруда он пробыл всего 13 дней...

А через пять лет, когда с Союзом было покончено, в эту же квартиру на Чапаевском приехали работники Музея спорта в Лужниках, где хранились награды Яшина, и вернули его жене Валентине Тимофеевне Золотую Звезду Героя и орден Ленина, как не представляющих музейной ценности. Когда я узнал об этом, отчетливо ощутил на лице теплый плевок...

КОРОЛЬ ЛЕВ

В прошлом году 12-летний внук Льва Ивановича, и по совместительству вратарь футбольной школы "Торпедо", Вася Фролов, не скрывая огорчения, признался, что в его школе есть ребята, которые "даже о Льве Яшине не слышали". В самом деле, как объяснить сегодняшнему поколению болельщиков, кем был этот человек для нашего футбола? Как обозначить его величие?

Многолетний тренер московского "Динамо" Михаил Якушин в своей книге "Вечная тайна футбола" попытался это сделать: "У нас и за рубежом были во времена Яшина вратари, которые в отдельных матчах играли, может быть, ярче, чем он. Ни одному вратарю не удавалось избежать ошибок в игре, в том числе и Яшину. Но только Яшину удавалось проводить долгие серии игр с редким постоянством - ровно и надежно. А это и есть признак высокого класса..."

По мнению нынешнего главного редактора еженедельника "Футбол" Олега Кучеренко, это самый точный ответ на вопрос о величии Яшина. При всем уважении к Олегу Сергеевичу, позволю себе заметить, что есть и точнее. В частности, за исключением 1988 года, когда наши футболисты стали олимпийскими чемпионами, все самые громкие победы советского футбола связаны с именем Льва Яшина. Он стоял в воротах сборной в августе 1955 года против тогдашнего чемпиона мира сборной ФРГ в матче, положившем начало международной известности отечественного футбола. Защищал наши ворота на Олимпиаде-56 в Мельбурне, где были завоеваны золотые медали. Участвовал в четырех чемпионатах мира, двух розыгрышах Кубка Европы, принесших сборной СССР первое и второе места. Не было в истории мирового футбола вратаря, который бы так долго носил тяжкое бремя славы.

Вспоминая о победном для нас финале Кубка Европы-60, который разыгрывался в Париже на стадионе "Парк де Пренс", Михаил Якушин признался, что перед его глазами только один футболист - Яшин: "Дождь сделал поле очень тяжелым. Весь перемазанный в грязи он бросался в ноги югославским нападающим, то в прыжке отбивал мяч кулаком, то играл на перехвате. Про такой матч говорят, что его выигрывает вратарь..."

Именно после этой игры, по мнению многих, Яшин получил общее признание.

- После нашей победы на чемпионате Европы был прием в ресторане. К нам подошел сеньор Сантьяго Бернабеу, миллионер, тогдашний владелец мадридского "Реала". Подсел к Валентину Иванову, открыл чековую книжку и пишет: "250 тысяч долларов". Иванов гордо говорит: "Советские не продаются!" Бернабеу пошел по рядам. В конце концов подошел к Яшину и протянул ему книжку, предложив самому назвать сумму. Мы давай смеяться: мол, Лева, напиши, чтобы у него волосы дыбом встали. Испанец обернулся и сказал через переводчика: "Вы еще молоды и не понимаете, кто есть Яшин для футбола. Он, как самая лучшая картина, не имеет цены. Он бесценен". Мы притихли сразу...

Я не видел Яшина в финальной игре Кубка Европы-60 и, может быть, поэтому считаю лучшим матчем Льва Ивановича в составе сборной СССР полуфинальную встречу с западными немцами на чемпионате мира-66 в Англии, тем более что она не противоречит однажды сформировавшемуся во мне образу "моего Яшина": творившего чудеса в своей штрафной площадке вратаря команда вновь не поддержала - в финал мы не попали. Но в то же время не следует забывать, что четвертое место, занятое нашей сборной в Англии, до сих является лучшим достижением отечественного футбола на чемпионатах мира. А в продолжение разговора о вратарском величии Льва Ивановича напомню, какие гранды мирового футбола его экзаменовали: Пеле, Гарринча, Вава, Жаирзиньо, Эйсебио, Маццола!... Выдержал Яшин все испытания, иначе не появилась бы, например, в книге воспоминаний Франца Беккенбауэра целой главы, посвященной советскому вратарю. А кому еще из наших футболистов при каждом удобном случае не забывали передавать приветы звезды ранга Пеле, Эйсебио или Бобби Чарльтона?

Широко известны слова знаменитого итальянского нападающего Сандро Маццолы, сказанные им в 1963 году после отборочного матча чемпионата Европы сборных Италии и СССР. В этой принципиальной встрече, закончившийся вничью 1:1, Яшин парировал пенальти от Маццолы. На вопрос журналистов, как это могло случиться, Сандро ответил: "Просто Яшин лучше меня умеет играть в футбол..."

Да что там говорить, если в нынешнем 1999 году Международная федерация истории и статистики футбола признала Льва Яшина вместе со знаменитым голландцем Йоханом Круиффом лучшими футболистами XX века. А яшинский номер на вратарском свитере, будем считать, подчеркнул ему одному принадлежащее внутреннее первенство...

Яшин приходил в большой футбол трижды. Первый раз в сезоне 1950 года, когда тогдашний тренер московского "Динамо" Михаил Семичастный рискнул поставить в ворота 21-летнего новичка команды на матч регулярного чемпионата с тбилисцами. Сначала все шло хорошо - москвичи уверенно вели в начале второго тайма - 4:1, а затем будущий лучший в мире вратарь пропустил три подряд нелепейших мяча. В конце игры капитан москвичей Константин Бесков все-таки принес победу хозяевам, но этот матч едва не стоил Яшину карьеры - он был изгнан из команды почти на три года. Но эти годы, как потом справедливо подметил Лев Филатов, и сделали Яшина великим вратарем. "В ссылке" он работал на износ, сознательно, а может, и бессознательно отвлекая себя от мыслей о той неудаче, и добился-таки повторного приглашения в родное "Динамо". Второй его дебют 2 мая 1953 года в игре против земляков-железнодорожников состоялся в 24 года, в возрасте, когда многие футболисты уже знамениты. Но, как говорится, не бывает худа без добра - позднее начали, может быть и сохранило Яшину футбольную юность, помогло доиграть до сорока лет...

Впрочем, был на этом пути момент, когда многим показалось, что он закончит свою карьеру в возрасте Христа, сразу после чемпионата мира-62 в Чили. Там в матче с хозяевами он пропустил два совершенно "не-яшинских" гола.

- Сначала был штрафной с левого фланга метрах в восемнадцати от ворот. Никогда бы Яшин, будучи в форме, не занял так позицию, уйдя в дальний угол и поставив в стенку двух человек. И чилийский форвард сделал то, что сделал бы любой футболист, обладающий резаным ударом. А затем при счете 1:1 Лева опоздал с прыжком в левый нижний угол после неожиданного удара с 35 метров... Потом была раздевалка, уставшие, опустошенные лица и как ребенок плакавший Яшин. Я подошел к начальнику команды Андрею Старостину и тихо спросил его: "А если бы я был в потрясающей форме, вы поставили бы меня сегодня в ворота?" Старостин честно ответил: "Нет. Как может Яшин не выйти на поле?" Это была действительно трагедия. Трагедия Льва Яшина и тренеров, не сумевших в этот момент победить в себе "комплекс Яшина"...

После этого чемпионата Льва Ивановича едва не сделали "козлом отпущения", главным виновником неудачного выступления сборной. На него стали искоса поглядывать тренеры: стоит ли доверять ему ворота сборной? По словам того же Маслаченко, в 63-м на первом сборе национальной команды в Воронеже стало ясно, что ее главному тренеру Бескову Яшин не нужен. Да и болельщики не простили ему этих двух пропущенных мячей: "Яшина - с поля! Яшина - на мыло! Яшина - на пенсию!" "Когда он брал мяч, защищая динамовские ворота, раздавались жидкие ехидные хлопки - поглядите-ка, он еще что-то может", - вспоминал потом об этом тяжелейшем в судьбе Льва Ивановича периоде один из его лучших друзей олимпийский чемпион 1956 года Никита Симонян.

Наверное, Яшин все же ушел бы из футбола, если бы не прямо-таки судьбоносное для него приглашение в сборную мира на матч, посвященный 100-летию футбола, который состоялся на "Уэмбли". Эта товарищеская встреча, которую Яшин отыграл божественно, стала поворотной в его судьбе, оборвавшей все пересуды о закате вратарской карьеры и вернувшей ему уверенность в собственных силах. После нее общественное мнение заставило Константина Ивановича Бескова вернуть в сборную великого голкипера. Это было третье пришествие в большой футбол игрока от Бога...

- А Яшин болел. И очень давно. Застарелый гастрит перерос в язву. Облитерирующий эндартериит ног, сопровождавшийся большими болями, таил огромную опасность в себе, и то, что Лева курил ужасающе много свой любимый "Беломор", никак, естественно, не способствовало его излечению. Много раз хотел бросить, да так и не смог: "Если забрать у меня сигарету, какой я буду Яшин..." Да и сердечко у него пошаливало. Отвернется, бывало, чтобы не привлечь к себе внимания, глотнет пилюлю, посидит тихонечко, а чуть отпустит - вклинивается как ни в чем не бывало в общий разговор...

Наверное, меня могут спросить: да что же вы выпускали его на поле, давали играть, если он был так болен?! А я сам часто об этом думаю. И знаю точно: никто мне не докажет, что если бы Лева не играл в футбол, то прожил бы дольше. Думаю, скорее наоборот...

Последний раз в воротах Льва Ивановича видели 27 мая 1971 года. В этот день в Лужниках в присутствии ста тысяч зрителей был сыгран прощальный матч между "сборной всех звезд", куда вошли игроки из двенадцати стран, и сборной "Динамо". Яшин провел на своем "рабочем месте" первый тайм, а в начале второго уступил его молодому Владимиру Пильгую. И все - больше Яшин в воротах не появлялся и в команде ветеранов никогда не выходил.

- Но он не исчез с глаз долой и не был выкинут из сердца вон. Его известность в народе была повсеместной. Поставили его начальником родной команды вместе с Бесковым. А потом что-то не заладилось. Человека с таким именем полагалось трудоустроить. Что и делалось как в "Динамо", так и в Федерации футбола СССР. Но посты с мудреными названиями, с письменными столами наводили на Яшина тоску. Честный, он стеснялся своего вынужденного безделья.

А для начальственных верхов Яшин был одним из цветных стеклышек пропагандистских, из него пытались сотворить живую легенду, подобие Стаханова. Провели через высшую партийную школу, заставляли выступать в присутствии вождей с трибуны Кремлевского Дворца, произнося написанную речь... Был случай, когда авторитетом Яшина, как бульдозером, попытались сломить неугодного Валентина Гранаткина, чтобы заменить его на посту первого вице-президента ФИФА. Ничего этого Яшину было не нужно, он испытывал на себе судьбу тех, кого принудительно, по разнарядке выдвигали, не спрося их согласия, для разного рода показательных выдумок...

А потом подкралась беда - ампутация ноги до середины бедра. Рассказывают, как в реанимационной палате Лев Иванович отходил после наркоза. Открыл глаза и спросил у сидевшей рядом жены: "Валя, почему ты плачешь?" И, не дожидаясь ответа, тихо выговорил: "Валя, зачем мне нога - я ведь в футбол больше не играю..."

Борис Валиев